Интервью

«В каждой профессии есть традиция, усредненное апробированное мнение, и редко какой, например, редактор понимает условность этого корпоративного закона, уместность и даже желательность его нарушений. Голявкин, как и Драгунский, стремился сделать текст естественным, детским, менее гладким. А редактор вовсе не цензурировал (в прямом и самом простом смысле слова), это было именно стремление причесать. Редактору кажется, что автор не умеет писать, и во многих случаях так оно и есть. Но к счастью, не во всех. А редактор настаивает, вычесывает необычность, странность, корявость, особенно если автор уже не в состоянии постоять за свой текст».

Издатель Илья Бернштейн


«Мне Брусникин говорил, что когда важная вещь написана или сказана, то, как правило, время ее догоняет. То есть это не ты бежишь за временем и думаешь, как бы эту историю актуализировать, а, наоборот, само время, все внешние процессы, будь то смерть Мэнсона или выборы президента Российской Федерации в марте, — все это отражается на работе. И мне очень приятно, что время нас начало догонять».

Актёр Василий Буткевич


«Самое опасное заблуждение — вера в то, что один поход к психиатру — клеймо на всю жизнь. В большинстве случае посещение психиатра проходит по такому же сценарию, что и посещение другого доктора, скажем терапевта. У вас уточнят жалобы, выпишут лечение, возможно, направят на дополнительные обследования и назначат дату следующего приема. Упаковывание в смирительную рубашку, запись в базу неблагонадежных граждан и лоботомия обычно в меню не входят».

Журналисты Дарья Варламова и Антон Зайниев


«В кино у тебя есть препродакшен, потом ты снимаешь это все, допускаешь ошибки — а потом есть короткий безденежный период постпродакшена, где это все нужно как-то сколотить. И это, наверное, самый эмоционально сложный для режиссеров момент, потому что кажется, что сняли, победили, все закончено, а на самом деле только начинается. Я уверен, что все фильмы, которые вам не нравятся, можно было бы как-то поправить на постпродакшене, дотянуть. Но премьера объявлена, бюджет потрачен, журналисты приходят, спрашивают, как фильм, — а там еще фильма и нет, одно предынфарктное состояние».

Режиссёр Лео Габриадзе


«Вот, кстати, сейчас пришло в голову, что культура променада возможна только при низком уровне агрессии. Потому что при высоком уровне агрессии большое количество людей, только что употребивших алкогольные напитки внутрь себя, немедленно превращается в массовую драку, да? В Энске — нет. И это вполне поразительно для русского города. Ведь променад нельзя организовать. Вот, например, в Москве замостили Арбат и сделали его пешеходным — он не стал променадом».

Литературный критик Александр Гаврилов


«Но вообще я не верю, что технологии нас уничтожат. Наше этическое развитие немножко не поспевает за нашим технологическим прогрессом, это понятно. Были случаи с изобретением пулемета и отравляющих газов, и в случае с ядерным оружием этика тоже немного отстала. Но в последнее время, как мне кажется, произошло определенное наверстывание и осознание той разрушительной мощи, которую имеют технологии».

Писатель Дмитрий Глуховский и режиссёр Максим Диденко


«Произошло полное смещение понятий, и пропагандой стало называться простое изложение фактов, существующих в жизни. Мне кажется, это очень странно. Человека с детства надо учить иметь свою точку зрения: то есть собирать информацию, анализировать её, выстраивать из неё систему, а также уметь аргументировать свою точку зрения и отстоять её. Но все это возможно сделать, только когда ты готов с ребёнком говорить открыто, на равных. И книжка — это прекрасный повод поговорить. Чем более проблемная книжка, тем о более серьёзных вещах у тебя есть шанс поразговаривать».

Переводчица Ольга Дробот


«Будущее многообразно. Мы можем истратить имеющиеся ресурсы и испортить природу своими отходами — экосистема с этим справится, но человеку будущего придётся платить по нашим кредитам. Либо мы можем научиться рассчитывать свои возможности и контролировать свою деятельность на планете — так, как это делается в автономном путешествии. Тогда человек будущего перейдёт на новый уровень, станет более гармоничным и, вероятно, найдёт ресурсы нового поколения. Ко второму варианту мы придём рано или поздно, но хорошо бы пораньше и без потерь».

Биолог Олеся Ильина


«Есть мнение, что детские книги — это книги, написанные для ребенка. Мне кажется, что детские книги — это книги, которые читают дети, а не наоборот. Я в тринадцать лет начал слушать Егора Летова. Я очень хочу, чтобы мы здесь продавали стихи Егора Летова, биографию Саши Башлачева — потому что это люди, которые сформировали ту страну, в которой нашим детям жить. И дети не могут не знать этого. Потому что это такие же культурные триггеры, как Лермонтов, Гумилев или Платонов с Солженицыным. Мне кажется, что именно об этом нужно говорить с детьми. Надо прекращать с ними сюсюкать».

Документальный фотограф и книготорговец Сергей Карпов


«Что делает человека звездой? Это очень особенное свойство — когда они общаются, и камера… Когда я фотографирую кого-то, скажем, вас, я буду смотреть на вас, концентрироваться на вас — и с Мэрилин было так же».

Фотограф Дуглас Киркланд


«Почему я решила попробовать сделать новый перевод Гоголя, когда их уже было шесть? Потому что я заметила, что французы, которые не читают по-русски, никогда не смеялись, читая «Мертвые души». С другой стороны, читая Гоголя по-русски, в оригинале, ты смеешься на каждом шагу. Вот почему я решила попробовать сделать новый перевод, читая который люди будут смеяться. И смеются!»

Переводчица Анн Кольдефи-Фокар


«Недавно был в Мультимедиа-арт-музее, и там был какой-то цикл фотографий, посвященных Великой Отечественной. И там, кажется, был 1943 год, и фотка откуда-то сверху, как наши бойцы загорают. Так было круто. А рядом была фотка: девушки пляшут и радуются. Это про то, что, несмотря на любой … [кошмар], ты требуешь радости. Требуешь шутки, радости. Это же самое страшное время, может быть, за всю историю человечества, и при этом люди все равно находят полминуты, чтобы позагорать — просто чтобы получить радость».

Музыкант Вадик Королев


«Мы действительно не распознаём, когда выходим в интернет. Во многом потому, что Россия, особенно за Уралом и в небольших городах — это среда мобильного интернета. Соответственно, гаджет и сервис становятся очень близкими понятиями, люди до конца не отделяют интернет-практику. Когда вы пользуетесь мессенджером, вы не думаете, что работаете в интернете».

Социолог Полина Колозариди


«Теперь я чуточку менее оптимистичен, чем прежде. Но думаю, что о тенденциях говорить еще рано, нужно отступить и окинуть взглядом хотя бы последние лет пятьдесят. Глядя на вещи в такой перспективе, я все еще остаюсь оптимистом, но должен отметить, что события последних лет не слишком благоволят такому взгляду на мир».

Писатель Ю Несбё


«Когда мы начали делать этот проект, мы принципиально отошли от этого подхода, отказались от ранжирования бывших жителей этого дома по принципу близости к Булгакову или просто известности (в этом доме жили и Василий Иванович Суриков, и Петр Петрович Кончаловский). Нам показалось, что самое правильное, что мы можем сделать, — исследовать историю всех, кто здесь жил. Именно этот подход повлиял на методологию и, конечно, в значительной степени определил результат».

Историки Дмитрий Опарин и Пётр Мансилья-Круз


«Мы можем возражать против слов «авторка» и «редакторка» или, наоборот, их любить, но важно, что мы обсуждаем эту тему. А раз мы её обсуждаем, то мы немножко думаем про гендерное неравенство, начинаем его тематизировать и с ним бороться».

Лингвист Александр Пиперски


«Если люди говорят по-английски, сразу можно понять их региональную принадлежность или — особенно в Британии — классовую принадлежность. В России это совершенно не так, мы все говорим намного более одинаково и плохо понимаем, кто откуда. То есть я, например, по вашему языку не могу понять, откуда вы, на слух. Если бы мы говорили по-английски, мне бы это стало понятно через две минуты. А из интереса к языку вырастает и интерес к изобретательству».

Лингвист Александр Пиперски


«Я думаю, новой классической музыке нужно искать площадки за пределами старых концертных залов. Если вы перенесетесь на сто пятьдесят лет назад, классическая музыка исполнялась в домах, в салонах, в кафе, в неформальных местах. И только в XX веке мы сделали её такой серьезной и формальной. Так что классическая музыка должна отвоевать свое место в клубах».

Композитор Габриэль Прокофьев


«Я в своей биографии Фрейда пытаюсь доказать, что самый крупный теоретик сексуальности современного мира сам в своей жизни практиковал воздержание. Фрейд считал, что свои влечения надо контролировать. Он не был пуританином, но считал, что разнузданная сексуальность может стать источником несчастий для цивилизации. Это довольно забавно, поскольку Фрейда пытались изобразить таким сексологом-вольнодумцем, а то, что его действительно интересовало в сексуальности, — это скорее больше эрос, любовь, фантазм».

Историк психоанализа Элизабет Рудинеско


«От информационного мельтешения перед глазами начинает кружиться голова, и возникает ощущение, что за бесконечным отматыванием ленты ты теряешь какие-то существенно важные вещи. Опять же, не знаю, насколько это статистически значимо, но много людей, с которыми я разговариваю, признаются в том, что им нужно все меньше соцсетей и все больше бумажных книг».

Журналист Юрий Сапрыкин


«Работая в Cirque du Soleil, я многому научилась, многое постигла, но одна из самых интересных вещей, которая восхищает меня все эти годы, — это возможность открывать разные культуры. Каждое шоу ты создаешь вместе с людьми. Есть команда дизайнеров, режиссеры, хореографы, но есть и артисты, которые выступают на сцене. И когда они приходят из разных культур, ты многое узнаешь о них, и это обогащает».

Творческий директор шоу OVO Cirque du Soleil Шанталь Трэмбле


«Этому я и учу, я всегда спрашиваю студентов: что будет с вашим романом через месяц, через три месяца, когда вы завершите работу над черновиком? Звучит очень буднично, но в этом вся суть работы писателя. Быть писателем значит не только работать над книгами, это значит — заканчивать их».

Писатель Джонатан Сафран Фоер


«Демократические государства — я имею в виду демократические конституционные республики в различных ипостасях — гораздо лучше тоталитарных, коммунистических государств, диктатур, теократических государств и прочих экспериментов, которые мы видели. У нас было десять тысяч лет социальных экспериментов, и мы можем собрать данные и понять, что лучше работает. Работает в том смысле, что больше людей могут выжить и прожить полноценную, здоровую, счастливую жизнь».

Основатель Общества скептиков Майкл Шермер


«Я всегда говорю своим читателям: если вы прочитали книгу, и она вам понравилась, скажите об этом другу. Если вы что-то прочитали по моему совету, затегайте меня и напишите. Не потому что это нужно лично мне, а потому что это такая вещь, которую нужно нести дальше. Если я была вам полезна и порекомендовала вам хорошее, сделайте доброе дело, пойдите порекомендуйте ещё. То есть это такое передавание огня из рук в руки — та вещь, которой мы почему-то не делаем».

Литературный критик Галина Юзефович


«Отношения с судьбой у каждого человека сложные, очень личные. Мы все стараемся так выстроить память о собственной жизни, чтобы она обрела смысл. Когда ты молод, ты не понимаешь, почему ты поступил так, а не иначе, почему с тобой это случилось, а вот этого не случилось. А когда становишься старше, видишь в своих прошлых поступках какую-то закономерность. Они словно бы складываются в некий орнамент, как железные опилки в магнитном поле. Этот таинственный магнит я и называю судьбой».

Писатель Леонид Юзефович


«Представьте, сидит Лев Толстой в Ясной Поляне. Кругом на сотни километров одни крестьяне, с которыми не о чем поговорить, они заняты работой или спят. Как обычно у нас в России — зима, темно, электричества нет. Толстой сидит при лучине, делать ему нечего, отвлекаться не на что. Скучно. Но скука — мучительное состояние, писать книги оказывается куда приятнее. А вот сиди Толстой в Ясной Поляне, но с фейсбуком, возможно, мы бы не досчитались многих великих произведений. Среда способствует проявлению неполадок с самоконтролем».

Научный журналист Ирина Якутенко


«Поволжье, особенно в ранние советские годы, было местом, где встретились разные национальности: это были и немцы; там же были и — их называли раньше «киргиз-кайсаки», на самом деле это предки современных казахов, они там жили, эти кочевые племена; там были русские, естественно; там были татары, башкиры — такой многонациональный был регион. А знаете, что их всех объединяло? Любовь к большой реке, на берегах которой они все жили. Волга была для них всех главным архетипом, главной природной сущностью».

Писательница Гузель Яхина